shkolaput.ru 1


Международный исторический журнал


N9, май-июнь 2000: Аналитические исследования в исторической науке:  


Политическое основание имамата

 

Крымин А.В.


Ситуация, сложившаяся в конце XX века не только на Кавказе, в России, но и в мире, разжигает как научный, так и практический интерес к теме властных структур Дагестана и Чечни, заставляет обращаться к их происхождению.

В XIX веке возникла самобытная государственность Горного Дагестана - имамат. Структурно она представляла собой совокупность самоуправляющихся гражданских общин и централизованного государственного аппарата. Эта система доказала свою жизнеспособность - русские власти после многочисленных экспериментов с использованием различных средств, включавших попытки укрепления власти местных "ханов", контроля над ними путем назначения приставов из русских офицеров и введения прямого управления командиров войсковых частей1, вынуждены были создать систему, опирающуюся на традиционные структуры. Они фактически скопировали государственный аппарат Шамиля, лишь заменив в нем верхнее звено - имама - на русского чиновника, окружного начальника2. Возникает вопрос о причинах такой поразительной жизнеспособности. Так как политико-экономические основания данного типа власти многократно обсуждались3 мы попытаемся зайти с другой стороны, исследовав традиционные представления о легитимности власти, то есть об авторитете. Авторитет - свойство власти, позволяющее опираться не исключительно на грубую силу, но на сознание субъектами управления ее легитимности (определение М.Вебера4). Разумеется, "легитимность" берется не в строго юридическом смысле, а в обществоведческом, как характеристика социального порядка, имеющего достаточный престиж для установления требований, обязательных для членов общества. Посмотрим на базовые элементы представлений о легитимности власти тех или иных лиц Аварии XIX века.


Клан

Принадежность к престижному "тухуму"-"клану", "семье", "фамилии" как элемент легитимности авторитета данного лица или группы лиц отмечается многими. Например, в первой в советской историографии работе, посвященной управленческим структурам "вольных обществ" Дагестана, подчеркивается, что стремящийся к деспотическому правлению старшина "общества" не мог долго удержаться у власти, "если за его спиной не стоял влиятельный и большой род" 5. Приводились еще более яркие факты: "кади в Дагестане, получивший этот пост на основе родственных отношений, мог не только быть совершенным невеждой в знании шариата, но даже и не уметь читать и писать. Такой кади нанимал за себя грамотного муллу" 6.

Удачная попытка дать конкретное определение аварского клана тухума на примере джаро-белоканских аварцев была предпринята еще более 100 лет назад в газете "Кавказ": "фамилия включает не только всех близких и дальних родственников, но даже и тех, которые вышедшие из дальних мест, присоединившись к оной, приняли ее название 9. Далее под "тухумом" мы будем подразумевать патрилинейный клан (род, линидж), состоящий из "гомогенного ядра" и присоединившихся к нему лиц. Принятыми в тухум могли быть не только отдельные лица, но целые тухумы из других селений 11. Членство в тухуме являлось и условием вхождения в общину, и гарантией полноправности жителя общины ("общества"). Все общины состояли из кланов, где тухумы выступали коллективными гарантами не только прав, но и обязанностей своих членов, в плане собственности тухумы не играли никакой роли, так как собственность (в том числе земельная) была частным владением каждого члена клана и могла свободно отчуждаться в пределах общины 12. Клан имел составную структуру "суммы более мелких делений", которые тоже могли быть составными 13. Следует подчеркнуть, что не все авторы придерживаются аналогичных представлений о тухуме. Не в последнюю очередь это связано со "скользящим" характером термина "тухум", "къибил" (собственно аварский эквивалент персидского слова "тухум" 14). Например, в селении Кахиб "пять къибилов распадаются на более узкие родственные группы - тухумы 15, в других "обществах" подразделения всех уровней могли именоваться тухумами 16. Некоторые исследователи вообще предпочитали не отмечать иерархию внутритухумных подразделений, ограничиваясь сообщением о том, что "сельская община включала в себя ряд родственных коллективов, именовавшихся у аварцев "тохум, къибил" ("корень"), "цо руколъалъул гIадамал "люди одного дома)" 17. Последний термин, наложившись на топографию комплексов построек (сомкнутые, скученные постройки разных семей), по-видимому, подтолкнул в 1972 г. Г.А.Мовчана сделать анахронистический вывод, что тухум - это классический моргановский род 18. В тухуме отсутствовал какой-либо официальный постоянный орган власти. "Глава тухума не везде представлял из себя патриарха, у него не было юридического права. Вопросы, касающиеся всего тухума, решались на тухумных собраниях" 21. Следовательно, собрание собиралось лишь эпизодически, только когда для решения не хватало авторитета (именно авторитета, так как у патриарха не было формальной власти, не было "юридического права"). Более того, любой член тухума, в зависимости от достоинств, мог играть первую роль: "Гази-Магомед, будучи совсем молодым человеком, отличался исполнением долга по отношению к родственникам и отзывчивостью к их делам. Если случалось у родственников какое-нибудь несчастье... он оказывал помощь, давал совет 22. Принятие решений по общеклановым вопросам не было конституировано за неким органом типа кланового совета, оно допускало участие всех, даже и "совсем молодых" членов.


Тухумная принадлежность играла важную роль, так как кланы были отнюдь не равны между собой по влиянию в обществе. Исследователи отмечают, что даже после уравнения в правах сохранялось приниженное положение групп, ведущих происхождение от "лагов" - рабов 23. Нам неизвестно ни одного упоминания об исполнении властных функций лицом такого происхождения.

Характер неформальной иерархии тухумов рельефно показан Е.М. Шиллингом: "...тухумы считаются равными, но среди них одни признаются "лучшими", другие "худшими" (по родовым преданиям, численности и т.д.). Классификация тухумов по их достоинству обычно зависит от информатора, который свой тухум выдвигает вперед. По этому поводу между рассказчиками постоянно возникают споры, и некоторые из них, боясь обидеть других, умалчивают" 24.

Здесь четко засвидетельствовано юридическое равенство кланов, и субъективность, временность оценок "лучший" - "худший". Заметна роль клановой принадлежности при распределении общинных должностей: "В ауле Бехта влиятельным тухумом считался "ихбакуял". Представители этого тухума часто бывали должностными лицами аула. В Хушетском обществе таким тухумом Лукуязул. Аналогичные тухумы существовали и в других обществах..." 25. Подобные сообщения довольно часты: "фактически право занимать административные должности узурпировали богатые и влиятельные тухумы, которые "были сильны" 26. С клановым принципом считались даже власти имамата: "мюриды преимущественно набирались из наиболее богатых и уважаемых в стране семейств" 27. Встречаются утверждения, что и при занятии высших должностей в имамате клановая принадлежность играла важную роль 28.

Большинство исследователей не раскрывали показателей оценки престижности кланов, тухумной силы, а, как правило, ограничивались описанием существовавшей традиции, например: "тухумы почетные, аристократия данного села, средние и вовсе пренебрегаемые и бедные, с представителями которых мало считались в джамаате" 29. У Ю.Ю.Карпова есть более внятное указание на то, что при существовавшей явной тенденции занятия выборных должностей представителями наиболее влиятельных кланов, большинство занимавших эти должности были из наиболее состоятельных семей 30.

Значение тухума обычно определяют количеством его членов, и особенно богатых и влиятельных среди них 31.Таким образом, клановый авторитет являлся суммой авторитетности составляющих клан элементов. Подтверждение этой мысли мы находим у исследователей: "были лишь имущественные различия, различия в степени влиятельности и в численности этих групп" 32; "тухум... строился не на общественной, а на раздельной посемейной форме собственности (как и вся община) 33 и в объяснении М.А.Агларовым предпочтительной "эндогамии" в Дагестане стремлением сохранить накопленное богатство в границах клана, так как женщина "уносила" в качестве приданого в том числе и землю 34. Таким образом, структура "силы" тухума может быть представлена в виде суммы частных личных качеств и частной же собственности ("богатство" у цитированных выше авторов), которые условно складываясь вместе в общей тухумной принадлежности, обеспечивают авторитетность выдвигаемых наверх - к власти - лиц. Отсюда закономерное стремление к многолюдности. Этим же объясняются колебания положения многих кланов, например: тухум Унсурилал, считавшийся в Анди "пришлым", возвысился до уровня первых в обществе: "Его члены имели репутацию неустрашимых, по родовому преданию, в их среде не мог родиться, а родившись, жить человек, в сердце которого есть "крохотное место для вмещения чувства страха величиной с муравья" 35. Постоянно проявляя храбрость, отдельные члены этого клана создавали высокий авторитет всему объединению. Наоборот, члены тухума Вагъмаадул, о котором существовали предания как о первейшем в древности, из-за того, что их предводитель потерпел поражение от Тимура и силой был обращен в ислам, аттестовываются следующим образом: "Они хоть и древние, но потомки пораженцев и бывшие гяуры. Тухум этот считался слабым и не очень уважаемым" 36. В литературе о народах аварского круга можно найти только одно довольно косвенное указание на древность рода как критерий авторитетности: это сообщение полковника Юрьева о том, что из трех дагестанских имамов только Гамзат-Бек не приходился родственником основателям движения мюридизма Мухаммеду ал-Яраги и Джемаледдину ал-Кази-Кумухи, но зато был аварским чанка (потомком "ханов" или "беков") 37. Однако из обращения к Гамзат-Беку его тестя видно, что знатность его рода состояла отнюдь не только в древности: "...ты происходишь от беков, твой отец был храбрый человек и делал много добра аварцам" 38. Общий характер источников создает впечатление подвижности неформальной иерархии горских кланов, прямой зависимости между военно-экономической мощью его отдельных семей (причем только современных) и тухумным авторитетом.

При рассмотрении вопроса о тухумном авторитете возникает проблема сущности аварского "феодализма" как социального явления. В феодальном обществе авторитет господствующего сословия очень велик, в странах классического феодализма он сохранялся долгое время спустя, так как был прочно закреплен в массовом сознании. Можно вспомнить хотя бы дворян, самоотверженно сражающихся только за посвящение в рыцари французских крестьян, буднично несущих повинности "первой ночи", японских "простолюдинов", безропотно терпящих "право пробы меча", адыгских тфокотлей, не способных выстрелить в князя даже в разгар боя. На первый взгляд, некие подобные проявления имели место и в Аварии: "Размер наказания мог быть изменен в зависимости от того, кто был пострадавший и кто был совершивший правонарушение". Если он был бек, к нему применялась одна мера наказания, к узденю другая..." 39; "До смерти Умахана старшины и военачальники сих округов не бывали никогда награждаемы ни деньгами, ниже другими подарками, а дорожили одними только ласками ханов... 40; "...памятник, созданный самой природой, который свидетельствует об ужасном, бесчеловечном деспотизме прежних владетелей Аварии. .. знаменитая Хунзахская скала, с которой сбрасывались преступники и ослушники ханской воли 41; "жестокость и угнетение, чинимые аварскими феодалами над собственными крестьянами внутри своего владения, а затем систематические захваты земель вольных общин, сопровождаемые насилиями" 42; "Ханша Па-ху-Бике, слова ее тоже, что Коран для правоверных..." 43. По этим отрывкам можно нарисовать картину классического феодализма. Однако имеют место и противоположные факты. Источники свидетельствуют, что случаев, когда из-за смерти местного феодала базар был отменен, зафиксировать не удалось 44. В Андалальском обществе беки и ханы были поставлены вне закона. Эти постановления любопытны своей категоричностью. Запрещалось вступать с беками в брак, отчуждать любым способом имущество в их пользу, оказывать им услуги, помогать расследовать их убийства и вообще передавать им какие-либо сведения, даже в пище отказывалось бекам 45. Как объяснить такое сильное противоречие? Посмотрим, насколько здесь применимы классические определения феодализма строя с крупной земельной собственностью феодалов обрабатываемй малоземельными, а то и безземельными крестьянами. Владение землей "равно феодалами и узденями именовалось "мюльк" 46, способы эксплуатации рядовых общинников ничем не отличаются от применявшихся "общинной верхушкой" 47. Обнаруживается, что" в исключительном распоряжении хана находилось лишь незначительное количество пахотных земель и пастбищ, кроме того, любые акции - наследование, продажа, связанные с землями общинников, оказывались за пределами ханской власти" 48. Специалист по "сельской общине" М.А.Агларов пришел к выводу, что в отношении собственности "феодалы" от узденей (полноправных общинников) "не отличались практически ничем" 49. Совершенно категорично в отношении феодальной собственности мнение Совета Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе: "В Дагестане никогда не было власти, обладавшей поземельной собственностью в том виде, в каком она существует в других провинциях Закавказья... С правом поземельной собственности нельзя смешивать право управления, которое составляет принадлежность всякой, хотя бы даже слабой правительственной власти" 50. Да и право управления сильно отличалось от феодального: "в хронике Анди... в описании правовых норм ханства Аварского указывается на то, что новый нуцал имел право видоизменить или отменить решения и распоряжения предшественника только с согласия "сельских ханов", или старейшин, как принято их называть в литературе" 51. Похоже, что феодальная собственность, феодальные формы управления, иммунитеты у аварских "феодалов" отсутствовали. Говорить о феодализме при этом трудно.

Вторая бросающая в глаза особенность - это странное родство всех "феодалов" между собой, точнее, происхождение от одного, причем не легендарного, а реального предка по мужской линии. "В последующем беками становились и дети нуцала, не ставшие ханами 52. "Чанками назывались... дети нуцалов (ханов), беков от неравного брака. Их называют еще чанки-беки. Они жили почти во всех феодально-зависимых аулах ханства, и даже в тех аулах, где никогда не жил бек" 53, "беки, происходившие от аварских ханов" 54 Х.-М.Хашаев посвятил несколько страниц родственным связям аварских ханов, причем выяснилось, что не только все беки Аварии, но даже и владетели других народов были связаны по происхождению с домом хунзахско-танусских нуцалов (ханов) 55. Все это очень напоминает описание большого тухума. Сходство с "сильным" тухумом становится еще более очевидным, если мы рассмотрим, как авторы описывают функционирование власти: "Омар-хан аварский, человек предприимчивый, отважный и храбрый, умел воспользоваться каждым обстоятельством в свою пользу и тем приобрел большое значение у соседей. Собственные его владения были незначительны, но значительно было то влияние, которым он пользовался между народами, у которых хищничество было единственной целью и занятием" 56. Более того, словно "полупатриархальный" глава тухума, хан не был исключительным носителем власти. "Если за каким-либо жителем На-китля оставалась недоимка, ее мог взыскать помимо нуцала любой хунзахец" 57. "Власть их над народом ограничена до такой степени, что при получении подарков они бывают вынуждены уделять часть из оных людям, без чего могли бы иметь даже неприятности" 58. "Хан вынужден был согласовывать свои действия не только с беками... 59; "если бы хан аварский и желал прекратить сии беспорядки между своими подвластными и ввести между ими порядок, то, вероятно, лишился бы и того ограниченного влияния, которое он теперь имеет над ними 60. Были тухумы, которые вообще не признавали власть хана, и "жили как им угодно" 61. Как и у сильных тухумов, легитимность власти представителя ханского дома зависела только от собственных заслуг: "аварцы, хотя и считали хана своим владетелем и иногда платили ему дань, но повиновались в том случае, если он личными качествами умел приобретать народную любовь или посредством родственных связей составлял значительную партию, которая в случае надобности оказывала поддержку 62.


На основе этого можно сделать вывод, что аварские "феодалы" были просто "очень сильным" тухумом, распространившимся по множеству аулов. Видимо, в какой-то исторический момент тухум тануско-хунзахских нуцалов был настолько силен, что оказался способен перешагнуть через "известные адаты, запрещающие селиться за пределами оборонительных границ селения и ускользать таким способом из-под контроля общины" 63. Что же касается случаев "феодального" произвола, то так переступать через адаты могли и другие сильные тухумы: "В селении Кахиб, из шести тухумов, выделялся тухум Андалал-Шамхалал. Он был многочисленным, сильным. Лучшие пахотные земли, пастбища и луга находились в собственности членов этого тухума, которые запрещали остальным сельчанам даже проходить через их земли, избивая за нарушение этого запрета. Они резали скот сельчан за потраву посевов. Этот тухум собирал подать (магала) с каждого дома селения. Если не было чем платить, взыскивали подать даже золой 64. Известно, что во многих обществах предводители сильных тухумов, умевшие управлять ими деспотически, также как и "феодалы", часто именовались "ханами". Аварские нуцалы считали их равными себе и вступали с ними в родственные связи через браки детей. Нередко деспотизм таких предводителей приводил их к убийству собственными родственниками по просьбам общины 65. В этом проявлялась функция тухумов как гарантов гражданских прав и обязанностей членов общины. Аналогичные мотивы (кроме шариатской ревности), видимо, имел и Гамзат-бек, приходившийся родственником истребленным им ханам 66. Именно недостаток "гражданственности" и "патриотизма", приведший к слишком тесным связям с Россией аварских "ханов", обусловил то, что "авторитет их оказался слабым в среде их подвластных, извлекаемых всеобщим стремлением к независимости, которую они не сумели отстоять против русских" 67.

Таким образом, традиционные представления об авторитете, связанные с клановой принадлежностью обладателей властных статусов, допускали возможность достаточно произвольного употребления власти при опоре на свой сильный клан. Однако, в случае если это угрожало существовавшему общественному устройству, общество стремилось применить против таких властителей санкции, в том числе используя "общинный патриотизм" членов их кланов. Очень точно передал положение "сильных" тухумов один из первых русских исследователей политического строя Кавказа С.Броневский: "в Кавказе есть множество малых тиранов, но нет нигде явного самовластия" 68. Всякое самовластие, даже основанное на клановой силе, достаточной, чтобы присваивать; предводителям "феодальный" титул хана, ограничивалось общинами (джамаатами): "Джамаат обуздывал клановый индивидуализм и кланболизм в управлении... публичная власть в виде сельских общин и специальные карательные органы в виде "сельских судов лишали тухумы единовластия в управлении..." 69.


В условиях лавинообразного роста внешних контактов Горного Дагестана, прямой военной угрозы в XIX в. возникла настоятельная потребность в организации надобщинной государственной власти. С одной стороны, общины нуждались в общем государственном управлении, с другой - боролись с узурпацией власти отдельными кланами и всеми силами препятствовали межобщинным связям (которые могли нарушить шаткое межклановое равновесие). Требовалась сила, способная одновременно пресечь кланболизм и преодолеть адатное право, препятствующее надобщинной политической организации. Выход был найден в привлечении к властным функциям религиозных авторитетов.


  1. Хашаев Х.-М.О. Общественно-экономический строй Дагестана в XIX веке. Махачкала 1954. С. 37-42

  2. Егорова В.П. К вопросу о сельском управлении в Дагестане // Вопросы истории и этнографии Дагестана. Вып.1 Махачкала, 1970. С.103; Никольская З.А. Пережитки патриархально-родового строя у аварцев XIX - начала XX вв. // Родовое общество. М., 1951. С.226

  3. См. например Агларов М.А. Сельская община в Нагорном Дагестане в начале XVII - начале XIX вв. М., 1988; Брюханов Н.А. Государственное устройство и административное управление вольных обществ Дагестана в первой четверти XIX века // Сборник трудов Пятигорского Государственного Педагогического института. Вып. 1. Ставрополь, 1947; Бушуев С. К. Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля. М.-Л., 1939; Карпов Ю.Ю. Сельская община горных районов Чечни и Дагестана в Конце XIX века // Полевые исследования Института этнографии. М ., 1984.; Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII - начале XIX века. Махачкала, 1957.; он же, Общественно-экономический строй Дагестана в XIX веке. Махачкала, 1954; он же, Общественный строй Дагестана в XIX веке. М., 1961.
  4. Adams R. Energy and Structure. Austin - London, 1975. Р.31, 34-36


  5. Брюханов Н.А. Указ.раб. С.159

  6. Смирнов Н.А. Мюридизм на Кавказе. М., 1963. С. 79

  7. Константинов И.О. Джаро-белоканцы до XIX столетия // Кавказ. 1846. N 2. С.8

  8. Агларов М.А. Сельская община в Нагорном Дагестане. М.,1988. С.114.

  9. Там же. С.123-133

  10. Там же. С.124

  11. Там же. С.114

  12. Исламмагомедов А. И. Поселения аварцев в Х1Х-ХХ вв. // Ученые записки ИИЯЛ им. Г.Цадасы. Махачкала, 1964. С.120

  13. Шиллинг Е.М. Малые народы Дагестана. М., 1993. С.154

  14. Сергеева Г.А. Арчинцы. М., 1967. С.451

  15. Брюханов Н.А. Указ.раб. С.144

  16. Алиев Б. Г., Умаханов М.-С.Х. Неравенство тухумов как показатель социального разложения сельских общин Нагорного Дагестана (XVIII - XIX вв.) // Вопросы общественного быта народов Дагестана в XIX - начале XX вв. Махачкала, 1987. С.30

  17. Магомедов P.M. Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля. Махачкала, 1939. С.44

  18. Агларов М.А. Указ.раб. С.142-143; Шиллинг Е.М. Указ.раб. С.59, С.81, С.213

  19. Шиллинг Е.М. Указ.раб. С.59

  20. Магомедов Д.М. Социально-экономическое и политическое развитие Дидо в XVIII - начале XIX вв. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Махачкала, 1976. С.160

  21. Алиев Б. Г., Умаханов М.-С.Х. Указ.раб. С. 30

  22. Глиноецкий Н. Поездка в Дагестан // Военный сборник. 1862. Т.23. N 2. Т.24. N 3. С. 406

  23. Волконский Н.А. Трехлетие в Дагестане // КС. Т. VI. Тифлис, 1882. С.492
  24. Гордлевский В.А. Дагестанлы Сейнд Ахмед // Избранные сочинения. Т. III. М., 1962. С.137


  25. Карпов Ю.Ю. Указ.раб. С. 84

  26. Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй... т. 2 С. 262

  27. Шиллинг Е.М. Указ.раб. С.61

  28. Агларов М.А. Указ.раб. С. 125

  29. Там же. С.126

  30. Там же. С.131

  31. Шиллинг Е.М. Указ.раб. С.30

  32. Федоров А. В. О внутренней социальной базе мюридистского движения на Кавказе в XIX веке // ВИ. 1955. N 6. С.71

  33. Неверовский. Истребление аварских ханов // Наш Дагестан. 1993. N 163-164. С. 19

  34. Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй... С.82

  35. Хрисанф. Сведения об аварском ханстве. 1828 г. ИГИЭД. М., 1958. С.269

  36. Волконский Н.А. Окончательное покорение восточного Кавказа // КС. Т. IV, Тифлис, 1879. С.68

  37. Магомедов P.M. О движении Шамиля. С. 8

  38. Неверовский. Указ.раб. С.20

  39. Лугуев С. А., Магомедханов М.М. Торговые обычаи народов Дагестана // Товарно-денежные отношения в дореволюционном Дагестане. Махачкала, 1991. С.157

  40. Агларов М.А. Указ.раб. С.135-136

  41. Халилов А.М. Национально-освободительное движение горцев Северного Кавказа под предводительством Шамиля. Махачкала, 1991. С.33

  42. Там же. С.10

  43. Блиев М.М. К проблеме общественного строя горских (вольных) обществ Северо-восточного и Северо-западного Кавказа XVIII - первой половины XIX вв. // История СССР. 1985. N 4. С.153

  44. Агларов М.А. Указ.раб. С.135
  45. Феодальные отношения в Дагестане XIX - начале XX вв.Архивные материалы. Составление, предисловие и примечания Х.М.О.Хашаева. М., 1969. С.344


  46. Алкадири Гасан-Эфенди. Асари Дагестан. Махачкала, 1929. С.195

  47. Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй... С.104

  48. Там же. С.105

  49. Там же. С.33

  50. Хашаев Х.М.О. Общественный строй Дагестана в XIX веке. С.136-138

  51. Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т.1-6. Спб., 1871-1878. t.i. С.319

  52. Никольская З.А. Указ.раб. С. 243

  53. Скалон Ф.П. Сведения об аварском ханстве. 1829 г. // ИГИЭД. М., 1958. С.276

  54. Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй... С.110

  55. Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20-50-е гг. XIX в. Махачкала, 1959. С.120

  56. Ясулов Г. Гулла и Казанбий Хаджи-Мурат. Хаджи-Мурат. Махачкала, 1927. С.6

  57. Волконский Н.А., Климан фон Ф., Кублицкий П. Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834 гг. в связи с мюридизмом // КС. Т.XV. 1894. Т.XVII. 1896. Т.XVIII. 1897. Т.XX. 1899. Тифлис. С.138

  58. Гордлевский В.А. Дагестанлы Сейнд Ахмед // Избранные сочинения. Т. III. С.148

  59. Алиев Б. Г., Умаханов М.-С.Х. Указ.раб. С. 24

  60. Хашаев Х.М.О. Общественный строй Дагестана в XIX веке. С.138; Шиллинг Е.М. Указ.раб. С.106, 142, 156-157, 161-162

  61. Неверовский. Указ.раб. С.23

  62. Волконский Н.А., Климан фон Ф., Кублицкий П. Указ.раб. С.510

  63. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. T.I. М., 1823. С.39

  64. Агларов М.А. Указ.раб. С.132.